В России очень распространен такой вид лесбийской идентичности, когда женщина замужем, но известна в узких кругах, как лесбозвезда. Она очень нежная и скромная в гетеро-компаниях. Но среди женщин ведет себя довольно брутально, а культ силы в России считается шиком. И активно клеит субкультурных девочек сильно младше себя, по факту используя их как временных любовниц.
Я их называю ЖСЖ. Женщины, имеющие секс с женщинами. Это термин из ВИЧ-адвокации. Там так говорят о мужчинах, которые типо Не Геи, Но. (Как и многие МСМ, предохраняться такие женщины нужным не считают, и это тоже нехуевая проблема).
Ну, в России вообще не предохраняется никто. Ни гетеро, ни гомо. Просто мрак.
Проблема с ЖСЖ по факту тройная, на самом деле.
Первое. Финансовое неравенство. 70 процентов ЖСЖ живет в Крепком Браке, который обеспечивает ей финансовую стабильность и вообще ее крышует. Имеется ребенок или два, а детей надо кормить. Маленькие девочки такой автономией похвастаться не могут. А в России кто платит, тот и царь. Не надо забывать и патриархальный символический капитал. Открытая лесба, да еще без денег - это, считай, волчий билет. Гламурная и социально активная мать двоих детей, выступающая против развода - оплот путинской семьи. Сама себе петлю свяжет и намылит. Альянс этих двоих - гетеросексизм в действеи.
Второе. Социальное неравенство и поддержка дискриминации. ЖСЖ сразу ставят отношения с женщинами на второе место. Они потребляют женщин. Создают спрос на завуалированную проституцию, которая вдобавок связана с социальным унижением. Но при этом ЖСЖ бесит их невидимость и они хотят себе дополнительных удобств (выступая при этом против гей-парадов). В Питере я знаю клуб, который сделан специально для ЖСЖ: его владелица с возмущением говорит: "Этим женщинам просто негде расслабиться, потратить кучу денег, они реально несчастны". Многие лесбиянки в России думают, что богатым позволено все, и получив деньги, ты с полным правом можешь мочить тех, кому все еще нужны права.
Третье. Гендерные стереотипы. Глупость, но ЖСЖ нравятся молодые андрогинки или субкультурные девочки потому, что это та маскулинность, которую они на самом деле могут втоптать в грязь, потому что она им не угрожает. Мужу-олигарху до лампы, что у тебя другой мужик. Он просто выкинет тебя на улицу, и дело с концом. А то ли дело лесбиянка-фрилансер младше тебя, которая впряглась в твоего ребенка и утирает твои слезы по телефону 800 часов в сутки. Да! Она вправду будет ревновать к этому мужу и чувствовать себя неполноценной. Гомофобия - вместо феминистского протеста. Вот чем заняты ЖСЖ.
Я знаю десятка три ЖСЖ в Москве, и все очень известные. Среди них есть экс-лесбы, которые удачно вышли замуж, есть знаменитости, есть бучи, есть те, кого Никак Не Заподозрить, Но Все Равно Все Понятно, есть православные, актрисы, жены политиков. Всех ЖСЖ, как и всех женщин в РФ, прессуют мужья (иначе хрена лысого они ЖСЖ????), но большинство ЖСЖ рвут баяны в соцсетях, описывая свой охуенный брак, где муж катается, как сыр в масле, а ЖСЖ постоянно остонавливает коней на скаку.
Их жизнь с другими ЖСЖ, надо сказать, тоже не сахар. Ведь тогда пренебрежение становится двойным! А не односторонним! Никому такие игры не нужны. Есть еще чото вроде гомофобии по мужскому типу. Держательницы крупных капиталов не рассматривают друг друга как секс-объекты, только как Соперников. И обходят друг друга по кривой. Клуб для ЖСЖ должен быть набит свежим мясом. One-night-stand, впрочем, их тоже не устроит, романтику подавай.

Феминизм нужен всем. Он нужен ЖСЖ, которые держатся за своих мужей, как за единственную гарантию их полноценности. Он нужен несчастным жертвам ЖСЖ, у которых не хватает достоинства сказать нет. Я вернусь в Россию, когда там будет лесбийский феминизм. А для его создания я пишу этот текст, обливаясь, блядь, горючими слезами. Потому что к моей соседке только что приехала ее очаровательная, загорелая московская ЖСЖ. Она привезла журнал Большой Город против гомофобии. И там нет ни одной женской истории, потому что журнал этот читают ЖСЖ, и им такие глупости, как лесбийский камин-аут, никуда не уперлись.

Утро. Нежное как само дыхание весны, и трогательное как слеза младенца.
В общем, чтоб ему пусто было, половина седьмого.

Московский дворик.
Нет, выключите воображение. Никаких грачей, куполов и видов на Новодевичьи монастыри. Рублевка, панельный дом 12 подъездов, выезд из двора один. В конце дома.
В начале дома - тупик. Овальная площадка, наглухо забитая запаркованными машинами.

Точнее, так: наглухо она была забита вчера, когда я приехала и втиснулась, прижав зеркала, между соплеменным Рено и ржавой Девяткой.

Вчера было тесно. Сегодня положение стало безвыходным, потому что за ночь перпендикулярно нашему ряду машин последовательно встали Газель, Бэха и Лендровер. То есть, встали - это сказано настолько мягко, что не передает сути дела. "Втиснулись" - будет точнее, но и то мало...

Знаете ли вы, как теперь паркуются москвичи?
Теперь принято возить с собой в бардачке листок с номером своего телефона, и класть его, уходя, под лобовое стекло, на "торпеду". Звони, разрулим.

Я с кипой газет, компьютером, шалью, зонтиком и двумя авоськами появляюсь к середине спектакля. На арене Газель (сумрачный дядька лет 50 в клетчатом пиджаке и кепке), Девятка (мужчинка с глазами как вишни, небритым лицом и непередаваемым акцентом), и Рено Флюэнс в костюме и галстуке "с искрой". Отсутствуют Бэха и Лендровер, из-за которых, собственно, никто из нас и не может покинуть двор и влиться в бодрую пробку на повороте на Кутуз.

Мое появление вызывает всплеск надежды, но - увы. Я не Бэха и не Ровер.

Девятка рад бескорыстно:
- Ай, какой жэнщына пришоль!
- Я опаздываю на совещание! - сообщает Флюэнс в пустоту, нервно притопывая ножкой.
- На совещание! - сплевывает на асфальт Газель, - Люди вон на работу опаздывают!
- У меня совет директоров, - горячится Флюэнс.
- Эээ, совет-шмовет, - вздыхает Девятка, - зачем нэрвничаешь?!

Из утренней дымки возникает Бэха.
В общем, Бэха как Бэха. Адидас, барсетка.

- Это чо? - спрашивает Бэха, обойдя Ровер, - Это какой пидо... Ой. Мадам. Прошу прощения.
- Ничего-ничего, - вежливо отвечаю я, - Примерно такой же, как вы.
- Не, ну я-то чо, я-то пришел! Этому звонили?
- Трубку не берет, - вздыхает Газель.
- Иванываныч! Я попал в безвыходное положение! - кричит в мобильник Флюэнс.
- В положении он, - иронизирует Газель.

Бэха легонько бьет Ровер адидасом в колесо.
- О-тё-тё-тё-тё-фить-фить-ууууу! - отвечает Ровер.

В доме раскрываются окна.
- Я щас, сука, стулом кину, - сообщает пятый этаж.
- Совсем уже охренели, без пятнадцати семь! - вторит третий.
- Как без пятнадцати?! О Боже! - вопит Флюэнс.
- Кря-кря-кря-иууу-иууу-иууу - выводит Ровер.
- Шоб вам повылазило! - рекомендуют со второго этажа.
- Слышь, Газель, - вздыхает Бэха, - может его протаранить? А то вон училка на работу опаздывает.
- А откуда вы знаете, что я училка?
- Тетрадки вон в пакете, и машина Логан... Кто ж вы, как не училка?
- Это катастрофа! - визжит Флюэнс.

Двери подъезда распахиваются, и к нам, в шлепанцах на босу ногу, бежит хозяин Ровера. На нем цветастые штаны по колено и толстовка с капюшоном. Краткая немая сцена наступает после нажатия кнопки сигнализации.

- Как вы смеете! - взрывается после паузы Флюэнс.
- Шоб те повылазило, - настаивает второй этаж.

- Ребята, - громко говорит Ровер, - ребята! Я ночевал С ТАКОЙ ЖЕНЩИНОЙ!!! Ребята, вы не поверите!!! Женщина, даже вы не поверите!
- Пааазвольте! - визжит Флюэнс.
- Слышь, - примирительно говорит Бэха, - не ори. Вишь, парню свезло.

Затор рассасывается.
Выезжая на шоссе, мы сигналим друг другу на прощание. Все, кроме Флюэнса.
Ровер занимает его место, и быстро бежит назад в подъезд.